ПИСАТЕЛЬ И.СУРГУЧЕВ, КАК ТИПИЧНЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ «БЕЛОГО ДВИЖЕНИЯ»

120

Участники кампании по прославлению писателя-коллаборациониста И.Д.Сургучева пытаются создать в СМИ образ Сургучева, как далекого от политики некоего рафинированного невинного художника, погруженного целиком в искусство, незаслуженно пострадавшего от «злых» большевиков. Но это, мягко говоря, не совсем соответствует действительности. Начнем с того, что Сургучев родился в семье купца 2-й гильдии.

Маленькая историческая справка: принятый в 1721 году Устав Главного магистрата Российской Империи делил всё городское население страны на «регулярных граждан», распределявшихся в зависимости от капитала и рода занятий по двум купеческим гильдиям, и «подлых людей» — чернорабочих и подёнщиков.

В 1742 году образовалась третья купеческая гильдия, а категория «подлых людей» была упразднена, однако классовое деление российского общества никуда не исчезло и к моменту рождения Сургучева – в 1881году.

Как представитель своего класса Сургучев получил хорошее образование, занимался активной общественно-политической деятельностью, был гласным в Ставропольской Думе, где лоббировал интересы крупной ставропольской буржуазии. Обладая писательским даром, занимался журналистикой и даже вступал в конфликты с людьми, недовольными его статьями. Переписывался с Максимом Горьким. Февральскую буржуазную революцию 1917 года встретил положительно, состоял на службе Временного правительства комиссаром в 7-й армии Юго-Западного фронта от партии эсеров. Но вот с Великой Октябрьской Социалистической революцией пути его, как представителя класса буржуазии, уже разошлись.

«Много пришлось мне на белом свете видеть видов, но последняя ночь 17-го года и первые минуты 18-го – это самое страшное, что я когда-нибудь переживал», – так высказал свое отношение к пролетарской революции И. Д. Сургучев в своей брошюре «Бесы русской революции» по поводу роспуска городской думы г. Ставрополя и избрания большевистского Городского Совета народных комиссаров.

Дальнейшая его судьба ничем не отличалась от типичных представителей своего класса, которые ее характеризовали так: «Резко отрицательно восприняв большевистский переворот, И. Д. Сургучев примкнул к Белому движению и прошел с ним весь тернистый путь борьбы. Заведующий одного из отделений “Осведомительного агентства” или сокращенно “Осваг” Добровольческой армии. А дальше — традиционные этапы русского беженства: Константинополь, Прага, Париж».

В эмиграции он, как и подавляющее большинство офицеров Белой гвардии, занял непримиримую антисоветскую позицию, сотрудничал с прессой правого толка (газета «Возрождение»), поддерживающей фашистские режимы в Испании и Германии.

Положительно воспринял нападение Германии на СССР. Газета «Русские новости» сообщала 3 августа 1945 года о его аресте: «Ярый поклонник антибольшевистской идеологии, человек, лично близкий к Жеребкову, Сургучев был одним из столпов его газеты с первых же ее номеров.» (Юрий Жеребков при немецкой оккупации Парижа возглавлял Управление делами русской эмиграции во Франции и под вывеской этого ведомства издавал прогерманскую  газету «Парижский вестник».) В июле и августе 1942 года он опубликовал на страницах «Парижского вестника» ряд пронемецких и антисоветских фельетонов под общим названием «Парижский Дневник». Позднее, сделавшись, очевидно, более осмотрительным, Сургучев от писания подобных статей воздерживался, но продолжал деятельно работать в газете почти до самого ее закрытия. Арестован Сургучев именно за эти фельетоны, восхвалявшие немцев и глубоко враждебные Франции. Его «досье» передано судебным властям, и процесс Сургучева состоится в недалеком будущем. В ожидании его заключенный находится в тюрьме Френ».

Про отношение Сургучева к народу, как типичного представителя своего класса, откровенно сказано в книге А.А.Фокина «Живописец души..»: русский писатель и драматург И.Д.Сургучев»; биобиблиографический указатель» в комментариях к повести «Детские годы императора Николая II» на стр. 13: «Искренность ребенка, открывающего для себя мир царской семьи, позволяет автору передать собственное ощущение эпохи – эпохи, когда рушились вера народа в царя и доверие царя к своему народу. И Сургучев не скрывает своих взглядов. По его мнению, не император повинен в бедах народа и государства, а сам народ, обманувший доверие царя, забывший, что доверие это зиждется на твердости Веры».

Максим Иванов

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.