Мы — организмы, животные. И у нас масса функций. Они наш организм не покидают, например, функция речи вас не покидает, когда вы молчите. Она просто не используется. И функция потоотделения — способность потеть — вас не покидает и не отлетает от тела, не покидает мозг, когда вам холодно, и вы дрожите.

Так же и тут. Сущность человека — общественная. И когда его поведение соотносится с тем, что он существо общественное и находится в обществе, это и есть проявление его личности.

Вообще, даже сложнее: именно тогда другие люди воспринимают его как личность. Вы можете воспринимать как личность только человека, который вступает в какие-то общественные отношения. Вот меня вы воспринимаете как личность, потому что я с вами переписываюсь. Если бы вы просто увидели фамилию в списке — я бы для вас не существовала как личность, и даже как человек. Просто фамилия в списке. Часто мы не воспринимаем как личностей людей в толпе, идущих по улице. Просто как досадную помеху движению. Как сказал какой-то философ: «Заговори со мной, чтобы я мог увидеть тебя!»

Более того, человек может воспринимать неодушевлённые предметы и явления, как личность: приборы, машины, погоду. Вы никогда не злились на дождь? А на чайник, который, закипая, слишком сильно шумит и может потревожить кого-то из домашних? Тем более мы склонны воспринимать как личность животных, особенно домашних.

Сам себя человек воспринимает как личность именно в общественных отношениях. То есть в поступках, обращённых на других людей. Говорят: личность формируется обществом. То есть вне общества человек не может начать себя считать личностью, личность не формируется. Формируется она, когда ребёнок начинает употреблять слова «хороший» и «плохой», соотнося свои поступки с реакцией окружающих. «Я хороший», — когда мама улыбается и хвалит меня, «я плохой», — когда мама хмурится и ругает меня. Вместо мамы вы можете подставить любое количество любых других людей. То есть отношение к себе у человека формируется именно в общественных отношениях.

Когда вы не находитесь в обществе, не думаете о нём, и не заняты чем-то, имеющим отношение к обществу, ваша личность просто «не используется», как не используется функция потоотделения, когда вам не жарко. Человек — личность настолько, насколько он общественен.

***

Так же и с собственностью.

При капитализме вся собственность частная. Собственность — это общественное отношение. При классовом устройстве общества все общественные отношения устанавливает правящий класс. И заставляет всех других находиться именно в этих отношениях — силой и идеологией. Вся собственность при капитализме — частная. Даже тем, что объявляется «общественным», другие люди могут пользоваться только при выполнении условий, установленных правящим классом. Площадь — общественное место, но собраться там и провести митинг можно только на условиях, установленных правящим классом. И вести себя в общественных местах нужно только так, как разрешает правящий класс. Вам могут запросто запретить находится в общественных местах, если вы «неподходящего происхождения», национальности, расы, профессии или не проходите имущественный ценз — в богатых кварталах, на платных дорогах, в театре, в школе, в парке и т.п.

При коммунизме ВСЯ собственность — общественная. И да, коммунисты «не обобществляют», а точнее сказать — не отнимают у владельцев личные вещи, и даже мелкие средства производства

А ЗАЧЕМ?

Это просто излишне.

Их могут в любой момент и отнять — проводились реквизиции валюты и драгоценностей для закупки хлеба в голод, например. По закону. Поскольку законы и общественные отношения устанавливает господствующий класс — при социализме это рабочий класс. Рабочим драгоценности не нужны, а вот хлеб нужен. Но в большинстве случаев просто не нужно отнимать у людей то, чем они пользуются индивидуально. Хотя в случае жилья это и было не так, и будет не так, просто по обстоятельствам. С жилищным вопросом в России всегда сложности. И после революции буржуев «уплотняли», и после новой придётся уплотнять, жилищный фонд в ужасающем состоянии.

И рабочий класс устанавливает такие отношения в обществе, что каждый член общества может пользоваться общественной собственностью. Но, разумеется, тоже при соблюдении тех условий, которые поставит рабочий класс. Так что отношение работника к средствам производства — вопрос первостепенной важности, а вовсе не десятый. Если он будет портить общественные средства производства, то он навредит всему обществу. Именно поэтому за некоторые вроде бы «уголовные» преступления давали наказание по 58-й статье, как за антисоветскую деятельность, направленную против советской власти.

Комната в квартире и рубашка — это тоже общественная собственность, как бы странно это не прозвучало. Ваша рубашка сшита, а комната в квартире построена усилиями всего общества, а вы ими только пользуетесь. Такие отношения устанавливает правящий класс. И недопустимо портить «свою» комнату или устанавливать в ней что-то, что может непоправимо повредить её. Если вы сожжёте или намеренно разрушите «собственный» дом, то вас за это накажут. Потому что по правилам каждый человек имеет право на жилище, и, уничтожив «собственное», вы ставите общество перед необходимостью предоставлять вам другое. То есть вымогаете что-то у общества. И уменьшаете общее количество общественного жилья, то есть прямо вредите ему.

Я про рубашки сейчас не говорю, поскольку при первой фазе коммунизма оплата по труду отлично регулирует этот вопрос, но, боюсь, что если при полном коммунизме вы будете каждый день рвать и выбрасывать свою рубашку, чтобы завтра взять новую, то вами займутся психиатры…

Но именно потому, что собственность — это общественное отношение, при коммунизме афоризм Цицерона «Всё моё ношу с собой» приобретает новый смысл и новое звучание. Член коммунистического общества не привязан к «своей» квартире, «своим» вещам и иной «собственности». В любом месте, где бы он ни находился, он является собственником всех общественных богатств и может пользоваться любым из них, всеми средствами производства и жизнеобеспечения и любыми средствами для своего свободного развития.

 

С. Н. Чурякова, член РПР, 2-е отделение КУ